Скалы не рушатся. Так мне всегда казалось. Нет, я, конечно, помню что-то из географии про выветривание и эрозию. Но вот в жизни. Не встречала ни одной обрушившейся скалы. Даже «Ласточкино гнездо», «падающее» ежегодно еще с тех беспечных лет, когда я заканчивала школу и видела его последний раз воочию, стоит себе благополучно, пережив мой институт, замужество, одиночество, аннексию…
Она была для меня, как скала. Высокая стройная женщина на джипе, в норковом полушубке. С движениями острыми, как закаленный рельеф породы. С серыми глазами, глубокими, как бездонное ущелье. Такие не «рушатся». Сложности набрасываются на них, как волны на скалистый берег. И разбиваются в мелкие осколки брызг, разрезанные холодными камнями уверенности в себе и жизненного опыта.
Я училась у нее. Подставлять лицо ветру жизненных неурядиц, так чтобы глаза не слезились. Резать «брызги» завистников. Крепко стоять на ногах в бурю. Давать кров слабым и смотреть в лицо сильным. Не отступать. Так, будто и у меня за спиной та самая бездонная пропасть. Назад нельзя. Просто некуда.
Наши пути разошлись, но я привыкла начинать утро с ее постов: приколов и котиков вперемешку с последними политическими сплетнями и анализом законопроектов.
В то утро она не постила котиков. Не было шуток. Не было сплетен. Одно единственное слово, выгравированное на странице, длиною в день: Почему?
На следующий день – два слова: Как же?
А потом три слова: Как же так?
И тишина.
Я нашла ее на лестнице, с телефоном в руках. У двери все еще ее квартиры, почти такой же, как десяток лет назад, когда я бывала у нее в гостях. Только без его начищенных до блеска туфель в прихожей, без клюшек для гольфа и собачьего ошейника. Без книг на шкафу во всю стену и футбольного мяча на телевизоре.
Одну, не нашедшую лучшего собеседника, чем Facebook.
В тот момент мне это даже не показалось странным. Вот я – стою рядом, а не знаю, что сказать. И она не знает, кажется. И он не знал. Просто ушел. Молча. Даже записки не оставил. Только штамп в паспорте.
Люди не разговаривают со скалами. Высекают на них какие-нибудь глупости, вроде «здесь был Вася». На память. Или суют записки, как в Стену Плача – для исполнения желания. У скал не принято спрашивать о желаниях. А сами они молчат…
Она плакала молча. Опустившись на мраморные ступени, выронив телефон и ключи от джипа. А я стояла рядом и смотрела, как рушится скала. Словно в старой пословице – камень рассыпался от одной капли. Капли любви, которую вдруг забрали из ее жизни.
Первая и единственная скала, обрушившаяся на моих глазах. Она рассыпалась, погребая под собой 20 лет брака. А я могла только стоять и смотреть.
А что еще я могла? Я умела все то, что и она: дать денег или в морду (у меня даже в багажнике есть бита), позвонить нужным людям или решить все тет-а-тет без телефона, говорить или молчать, послать к черту или договариваться. Не умела, да и не умею только одного – утешать. Да никто и не ищет утешение в скалах.
