Я шагнула в темноту, следуя на звук. Помочь я могла вряд ли. Возможно, я отвлеку нападающих, и они оставят свою жертву. В крайнем случае, смогу опять вызвать полицию и ещё немного побегать. Я уже отдышалась и была готова ко второму забегу. Опять же, рацио в голове подсказывало, что этого делать не стоит, но отступать было поздно – прямо за поворотом в свете сиротливого фонаря двигались тени. Я повернула за угол и, крадучись вдоль стены, проскользнула в большой внутренний двор.

Двух мужчин я узнала сразу. На земле, раскинув руки, в неестественной позе лежал один из моих преследователей – высокий худощавый охранник. Он не двигался. Его словно выплюнула гигантская стиральная машина – тело казалось скомканным, выжатым, а лицо даже в полумраке слабо освещенной улицы было пепельно-серым. Я могла поклясться, что он не дышал. Его одежда была изорвана и окровавлена, являя свету рваные раны от шеи до плеча и еще несколько на локтевых сгибах. Словно кто-то пытался содрать плоть с костей, но передумал, не зная, с какого места начать.

Второй, широкоплечий сбитый гангстер, безвольно висел на руках у седого громилы, одетого в кожу. Громила склонился над толстяком, как будто что-то шептал ему на ухо. От этого шепота «подручный крестного отца» судорожно глотал воздух, выдыхая со стоном. Именно его, должно быть, я и услышала в переулке. Но спустя несколько секунд его вдох заглушил слабый хлюпающий звук, и в подворотне воцарилась тишина. Никто больше не стонал. У меня не было сомнений, что второй мой преследователь теперь тоже был мертв.

 

Несмотря на весь ужас открывшейся сцены, я не утратила способность анализировать. И первой моей мыслью было: «Это не нормально!» Разумеется, наблюдать за зверским убийством не было для меня привычным делом. Первый раз в жизни я видела растерзанный труп, но не это поразило меня — на сами тела я смотрела неожиданно спокойно.

Хотя расправа Седовласого громилы над моими преследователями была жестокой, он совершенно не производил шума: ни криков, ни возни, ни шороха подошв по асфальту. Теперь, когда стоны затихли, двор напоминал немой фильм ужасов.

Я перевела взгляд на долговязого, пытаясь понять, что же все-таки произошло. Он был убит несколько минут назад, но его лицо казалось высохшим, словно он ожидал похорон неделю. Пиджак на нем был растегнут, и я легко могла заметить наплечную кобуру. Длинный так и не успел достать оружие. Его напарник приуспел больше — у ног парящего в воздухе крепыша валялся пистолет с глушителем. Я могла только догадываться, почему он не успел им воспользоваться. Седой должен быть тертым профи, чтобы положить вооруженных бандитов без единого звука да еще так быстро. Ведь превратить человеческое тело в изодранную тряпичную куклу все-таки занимает какое-то время? Хотя, «положить» — неподходящее слово. Пока я думала, крепыш все еще болтался в воздухе. Как Седой смог поднять это грузное тело, оставалось загадкой, но разгадывать её лучше не здесь.

Я неслышно сделала шаг назад, чтобы как можно быстрее убраться из переулка. Я была уверенна, что не произвела ни звука, но голова Седого резко взметнулась вверх – он отвлекся от бездыханной туши охранника и повернулся прямо ко мне, словно мое появление не было сюрпризом.

В первую секунду мне показалось, что он был слеп – его глаза будто смотрели сквозь меня, абсолютно не сфокусированные. Но они сосредоточились на мне, не успела я додумать эту мысль до конца. Холодная пустота застыла в его огромных иссиня-черных зрачках. Глаза Cедого равнодушно взирали на то, что натворил их обладатель, а у меня по коже шел мороз. Как правильно написанная икона: знаешь, что зрачки не двигаются, а кажется, что следят за тобой, где бы ты ни находился. Эти глаза затягивали, как бездонный омут.

Я поняла, что стою слишком далеко, чтобы видеть его лицо, но видела мельчайшие детали вплоть до морщинок вокруг глаз. Его лицо было удовлетворенным, одежда не хранила следов борьбы, белая футболка под чёрным кожаным плащом осталась идеально чистой, и только искривленные в улыбке губы обнажили ровный ряд зубов, перепачканных кровью.

 

— Не может быть! — Он улыбнулся мне и выронил тело охранника.

На шее у трупа зияла огромная рваная рана, сродни тем, что покрывали тело долговязого. Лицо толстяка теперь также было серого землистого цвета, а голова, неестественно повернутая, едва держалась на теле. У мертвеца явно была сломана шея.

Я бы, наверное, и дальше таращилась на Седого, не веря, что человек мог сотворить такое, причем в считанные секунды, но ветер пахнул мне в лицо, принеся с собой запах. Говорят, люди не чувствуют ни запаха крови, ни специфического запаха смерти, но что-то такое я все же почувствовала. Океан. Свежая кровь пахла солью, и от этого запаха мне стало дурно. Тело застыло, парализованное чем-то… Скорее растерянностью, чем ужасом.

Глаза Седого замерли на мне, изучая. Самое время было паниковать, но в голове у меня было… пусто. Я тупо уставилась на него и трупы, пытаясь понять, кто и когда подмешал мне наркотики. Не могла же я попасть в классический фильм ужасов: мои преследователи не просто были мертвы, они были обескровлены и изъедены стоявшим предо мной человеком!

Седой громила сделал шаг в мою сторону.

Любой, кто балуется травкой, знает: в накротических видениях не бывает запахов. Так отличаешь действительность от галлюцинации, если накроет. Ветер снова ударил мне в лицо, наполняя воздух вокруг меня запахом пота и крови, заставил меня зажать рот и нос ладонью, стараясь удержать в себе рвоту. Не дожидаясь других доказательств, что все это действительно происходит, я, как ошпаренная, бросилась вон из переулка. В доли секунды адреналин, разливаясь по венам, наполнил мое тело, но это не спасло. Я физически ощущала, как мое тело с опозданием погружается в шок. Будто меня вдруг ударили по голове – сильно, но не достаточно, чтобы вырубить. В ушах звенела тишина, глаза застилал туман, дома и перекрестки проплывали мимо как в замедленной съемке, хотя я бежала изо всех сил, летела на пределе своих возможностей, так что готовы были разорваться легкие. Так бежит добыча, когда слышит за спиной дыхание хищника. Незнакомые кварталы сменяли друг друга. Люди на улицах исчезли, будто город вымер. Лишь седое чудовище дышало за моей спиной в ночной тиши. Казалось, он совсем не уставал. Я больше не слышала звуков улицы. Единственные звуки, гремевшие у меня в ушах – ровный стук кованых сапог Седовласого, его размеренное дыхание и бешеный грохот в висках – стук моего собственного сердца. Еще совсем чуть-чуть, и он догонит!

 

Я выскочила на освещенную площадку и еле успела остановиться, больно ударившись о деревянные поручни, чуть не вылетев в воду, – он загнал меня на причал. Я стояла на широкой подъездной дороге, а впереди чернели шаткие деревянные мостки и навес лодочной станции. Седой медленно шел ко мне. Безумная улыбка играла на его окровавленных губах, и пустые бездушные глаза погрузили меня в какое-то гипнотическое состояние. Никогда не видела таких глаз – даже в темноте я знала, что они не темно-карие, а действительно черные. Казалось, эта чернота распространяется на все вокруг и окутывает меня непроницаемой тьмой. Я больше не могла бежать, мне было трудно даже думать, не то чтобы пошевелиться.

Я уже не понимала, где нахожусь. Только потом я осознала, что это должен был быть конец, но тогда я даже не обернулась посмотреть на мир в последний раз, не в силах оторвать глаз от седого чудовища.

 

Яркая вспашка света ослепила меня и вывела из транса. Из тумана моего окаменевшего сознания до меня донесся рев мотора и оглушительный визг тормозов. Горло обожгло запахом паленой резины. Черный Шевроле Камаро словно призрак возник из ниоткуда между мной и Седовласым.

— В машину! – Из открытых окон приказал незнакомый мужской голос.

Я пулей прыгнула в салон, не размышляя ни секунды. Машина с визгом рванула с места, водитель поднял тонированные стекла и выключил фары. Мы неслись по городу в кромешной темноте. Я уставилась на дорогу и ни о чем не думала. В тот момент в моей голове не было ни единой мысли – мозг отходил от пережитого шока.

— Тебя не предупреждали не гулять в этом районе? – Голос водителя не выражал никаких эмоций, или я просто все еще не могла анализировать?

Я сглотнула и молча покачала головой, продолжая таращиться на свои дрожащие пальцы. Сцепила руки в замок и глубоко вдохнула, чтобы унять дрожь. Урчание мотора и скорость действовали на меня успокаивающе, несмотря на довольно странную манеру езды моего спасителя – мы все еще мчались на достаточно большой скорости без света. Я не видела перед собой далее метра – у водителя в мозгу явно должен быть встроенный прибор ночного видения.

Я пока не могла говорить, но набралась храбрости и бросила на него короткий взгляд. Сначала мои глаза вырвали из темноты крепкие руки, сжимающие руль. Потом крутые плечи, стестненные черной футболкой. Но в салоне было темно, и за долю секунды я так и не смогла рассмотреть водителя. Стройное тело и одежда – все, что успела заметить. Мой спаситель явно был одет не по погоде – футболка с глубоким вырезом и оборванными рукавами в декабрьскую ночь – довольно странно для Нью-Йорка.

Глаза, наконец, приспособились к темноте и, осмелев, я подняла взгляд выше – на освещенное тусклым светом редких фонарей лицо, — и чуть не ахнула. За рулем Камаро сидел самый красивый мужчина, которого я в жизни видела. Мускулистое тело под обтягивающей футболкой было далеко не единственным его достоинством. Черные как смоль слегка волнистые волосы, решительно сдвинутые густые брови, безупречные зовущие губы, сложенные в строгую ровную линию. И очень странные в свете подсветки прибоной панели вишнево-карие глаза, скрытые густыми ресницами.Таков был полный набор.

Только одна деталь портила идеальный образ – мой спаситель явно провел не одну бессонную ночь, и усталость очертила серые круги под его выразительными глазами, придавая лицу странную болезненную бледность. Возможно, здесь даже были замешаны наркотики.

На плече его красовалась причудливая татуировка в стиле якудзы. Я могла поспорить, оценив стиль нанесения, — он сделал её не в городском тату салоне – тигр с оскаленной пастью, застывший в прыжке.

Мы так и ехали черт знает куда, а мой спаситель больше не проронил ни слова, так что пора бы мне забеспокоиться, но в голове пульсировало только: «Как же он красив, Господи!» От этой мысли краска залила моё лицо. Ничего себе мыслишки на пороге смерти! — Вместе со способностью соображать ко мне вернулся сарказм.

Водителю Камаро на вид было не более 25-ти. Я бы даже подумала, что он мой ровесник, если бы не серьезный взгляд и темные следы бессонных ночей и усталости под глазами. Хотя, если бы не глаза, возможно, он не казался бы мне на столько красивым. Но они делали его старше.

Он определенно не был хорошим парнем. И не только его суровое лицо, стиль одежды и машина указывали на это. Его татуировка напоминала тюремную, я видела похожие на родине. Тюремные татуировки во многих странах похожи – я выяснила это на лекциях в школе, когда отец охранял заключенных в Тюмени. Не думаю, что это было по программе. Но городок соседствовал с зоной, и в курсе «Охрана жизни и здоровья» нас учили «читать» зэков. Изображение тигра в русских наколках обычно означало непримиримость, агрессию, иногда неконтролируемую жестокость. Думаю, вряд ли в Штатах тигр значит что-то противоположное.

Размышления над тем, кем может быть мой спаситель, вывели меня из ступора. В машине было тепло, и я окончательно расслабилась, на сколько это было возможно в подобной ситуации. Водитель, казалось, больше не обращал на меня внимания.

— Шевроле Камаро первого поколения. Судя по звуку – не базовая версия. — Я начала разговор с отвлеченной темы, прощупывая настроение моего героя.

Он удивленно поднял бровь, но не взглянул на меня. Первая эмоция на прекрасном лице. До меня с опозданием дошло, что я в машине незнакомца, так что я продолжала светсткую беседу, поглаживая в сумочке газовый баллончик.

– Мой механик фанат muscle-car-ов. Z-28 или доработанный исходник?

— Доработанный. – Равнодушно сообщил красавчик за рулем.

Непринужденный разговор не клеился, и я наблюдала, как цифры на приборной панели сменяют друг друга, отмеряя минуту за минутой, в ожидании каких-либо объяснений, но он молчал.

 

— Кто это был? – Не выдержала я.

— Не важно. – Отрезал он, не глядя в мою сторону.

Похоже, он не собирался со мной общаться.

— Нужно вызвать полицию. Этот «неважно кто» зверски убил двоих людей.- Я уставилась на своего спасителя, ожидая реакции.

— И что? – Спокойно поинтересовался он.

Я застыла, глядя на него с открытым ртом. И что, действительно? – Съязвила я про себя, а вслух произнесла совсем другое:

— Он убил двоих вооруженных мужиков! Голыми руками! Я не знаю, как он это сделал. Он буквально… перегрыз им горло! Просто псих какой-то!

— Ты сказала, что они уже мертвы. Скоро полиция сама найдет их. Тебе нужны неприятности? – Голос его звучал спокойно, будто я говорила о самых обыденных вещах. Он не отрывал глаз от черной дороги.

Я подумала о Айке и своем номере телефона в базе 911. Неприятности мне уже обеспечены. Наверное, не самая лучшая идея связать себя с убийством громил, которые покинули притон, преследуя меня.

— Но я видела его и могу опознать, — сделала я слабую попытку.

— И у тебя есть информация, как его зовут и где его найти? – Водитель Камаро саркастически улыбнулся.

— «Бьюсь об заклад, у тебя есть» — Буркнуло мысленно мое уязвленное достоинство.

Я отвернулась, злясь, но он был прав. Громилы гнались за мной. Если рассказать это полиции, самый легкий способ закрыть дело – повесить их на меня. Звучит нелепо, но тогда не обойтись без участия мамы и адвокатов Гарри. Если я расскажу полиции, что в Нью Йорке появился Ганнибал Лектор, мне вряд ли поверят. Скорее всего, отправят прямиком в психушку.

Хоть бы свидетели не вспомнили мое стремительное бегство. Я вздрогнула от такой перспективы.

 

В машине опять воцарилась гнетущая тишина. Сцены погони и убийства начали всплывать у меня в голове. Я видела труп только однажды на похоронах какой-то дальней родственницы. Накрашенное и аккуратно уложенное тело – совсем не то, что это извращенное зверство. Хорошо еще, что меня не вырвало. Бежать и блевать одновременно вряд ли возможно.

Я взглянула на своего спасителя.

— Вас это совсем не трогает?

Лицо его не изменилось. Он лишь пожал плечами, не отрывая взгляд от дороги.

Мою реакцию тоже нельзя было назвать нормальной, но спокойствие моего спасителя просто шокировало. Хотя, если он не видел, что произошло в подворотне, а просто решил помочь девушке, драпающей от мужика в Гарлеме, это объясняет все. Одно дело услышать, другое – увидеть воочую.

– Вас же там не было. – Я покачала головой, соглашаясь сама с собой. Как бы крут он не был, вряд ли когда-нибудь видел хоть что-то подобное. – Вы когда-нибудь видели, чтобы человек ел человека? Живьем!

— Тебе показалось. — Он не повернулся ко мне, и я не видела его взгляда.

На секунду я растерялась, не зная, как отреагировать, а потом просто дала себе волю.

— Он перегрыз им горло! – Прорычала я сквозь зубы, чтобы не сорваться на крик – определенно, признак подступающей истерики. Наконец, нормальная шоковая реакция.

— Тебе показалось!

Он первый раз посмотрел на меня, и я чуть не провалилась сквозь пол от тяжести его взгляда, но так и не смогла отвести глаз. Он, кажется, сказал что-то еще, но мое сознание не восприняло. Многие парни мне нравились, но такого со мной в жизни не случалось. Какие это были глаза! Огромные, темно-вишневые, широкие к внешнему краю с опущенными вниз внутренними уголками. Кошачьи. Я тупо смотрела на мужчину рядом, не в силах вырваться из плена его взгляда.

Как он может вести машину, не глядя на дорогу? – Сквозь ступор пробился крошечный осколок здравой мысли.

— Мне не показалось. – Огрызнулась я без особого энтузиазма.

— Согрейся. — Он достал из дверцы плоскую флягу и, молча, протянул мне.

— Я в порядке. – Я не замечала, что дрожу от холода, до этого момента, но оттолкнула его руку. Не буду я пить неизвестно что в машине незнакомца.

Он вздрогнул, и на долю секунды красивое лицо скривилось, словно он прикоснулся к чему-то гадкому.

— Как хочешь. – Его голос вдруг стал еще более отрешенным, как будто он сейчас находился не здесь.

Я спрятала голову в плечи и сложила руки на груди, сунув ладони под мышки – самый надежный способ согреться.

Чужие дома за окном и угрюмый водитель на соседнем сидении никак не помогали успокоиться. Мы покинули пристань и бесцельно кружили по городу на скорости 70 миль в час, молча.

 

— Твой новый знакомый очень опасен, – наконец, заговорил мой спаситель. – Тебе лучше держаться подальше от Гарлема какое-то время.

— Вы знакомы? – Изумилась я.

— Где тебя высадить? – Он пропустил вопрос мимо ушей. Выражение его лица нельзя было назвать располагающим. В лучшем случае, безразличным, но я, словно в гипнотическом сне, не задумываясь, назвала адрес.

— Хм.. — Полуулыбка тронула его губы, он пожал плечами и прибавил скорость.

Я вдруг поняла, что машинально назвала свой домашний адрес в Бостоне. «Он что? Собирается отвезти меня туда?» Я уже хотела задать вопрос вслух, набрала воздух в легкие и… голос замер, так и не покинув мою грудь.

Мне ужасно не хотелось выходить из уютного салона Камаро в холодный серый рассвет, скрывающий седовласого убийцу, несмотря на враждебность, исходящую от моего спасителя. И, хотя то, как он действовал на меня, чертовски пугало, я как завороженная не могла оторвать от него взгляд.

Он смотрел на дорогу сквозь густые черные ресницы, глаза полу прикрыты, и небрежно держал руль одной рукой точно так, как учат никогда не делать на водительских курсах. Вторая рука покоилась на ручке переключения передач. Он поднял руку и поправил зеркало заднего вида. На внутренней стороне запястья скрывалась другая татуировка: черная змея с раскрытым капюшоном впилась в его вены. В том же стиле, что и тигр. Значения этой татуировки я не знала.

Мой взгляд, бесцельно блуждая по салону, упал на спидометр. Стрелка лежала на отметке в 130 миль в час. Похоже, мой новый знакомый тоже относился к законам штата не очень уважительно. Урчание мотора убаюкивало, адреналин испарился, уступив место слабости. Я прикрыла глаза и не заметила, как заснула.